Страна между белой оливой и чёрным маслом
Автор: д-р Нурфер ТЕРДЖАН
На побережье Ливии есть дерево, плоды которого не чернеют.
Все оливки мира, созревая, переходят от зелёного к лиловому, а от лилового к чёрному.
Потому что, созревая, они вырабатывают тёмный пигмент, называемый антоцианом. У белой оливы эта выработка останавливается — по безмолвному решению природы. Плод созревает на ветке, становится сладким, наливается маслом, но остаётся белым, как слоновая кость. Даже если оставить его на ветке до середины зимы, он не отдаст своего цвета.
Иными словами, белая олива не отказывается созревать. Она отказывается чернеть.
Её ботаническое название — Olea europaea / leucocarpa var. Это одна из самых редких олив в мире; она сумела удержаться лишь в нескольких уголках Средиземноморья, и побережье Ливии — один из них.
Вдоль этого побережья растёт более ста зарегистрированных сортов оливы; белая олива — самая безмолвная, наименее известная из них. Словно безмолвное ожидание выхода из Сахары к Средиземному морю…
На протяжении истории масло этого дерева искали не на столах, а в храмах. Поскольку, сгорая в лампаде, оно не оставляло копоти и не пачкало мрамор, его считали священным маслом. Поэтому в Италии её называли
«оливой Марии». Коммерчески она никогда не была популярна. Потому что даёт мало, даёт поздно и плохо переносит перевозку.
А теперь заглянем под ту же землю.
Ливия с доказанными запасами, превышающими 48 миллиардов баррелей, — крупнейшая нефтяная страна Африки. Более 40 процентов доказанных запасов континента находится под этой пустыней. И вот вся удача и вся трагедия страны сходятся в одной фразе:
Под одной и той же землёй — масло, которое чернеет, а над ней — плод, который не чернеет.
Масло из-под земли пачкает всё, откуда его добывают: руки, контракты, границы, институты.
Оно обогащает, но оставляет след!
Масло, что над землёй, сгорая, даёт только свет. Оно приносит мало, но не загрязняет.
Одно — рента, другое — труд.
Одно измеряется месяцами, другое — поколениями. Нефтяная скважина начинает давать продукцию за несколько месяцев; оливковое дерево годами заставляет ждать первого плода, а подлинное своё изобилие отдаёт внукам.
То, на какое масло опирается страна, — это, по сути, ответ на вопрос, как она понимает время.
ПЛАН РАЗМЕЩЕНИЯ КОМПАНИЙ, ПЛАН РАЗМЕЩЕНИЯ ГОСУДАРСТВ
2026 год не стал для Ливии обычным годом.
В январе в Триполи было подписано 25-летнее соглашение с Total Energies и Conoco Phillips на сумму более 20 миллиардов долларов; концессии «Ваха» были продлены до 2050 года. В феврале были объявлены итоги первого с 2007 года лицензионного раунда; Chevron вернулась в Ливию спустя шестнадцать лет, блоки получили партнёрство Eni–Qatar Energy и Repsol. В июне добыча поднялась до 1,44 миллиона баррелей в сутки — самого высокого уровня с 2013 года.
Цифры блестящие. Но из 22 блоков, выставленных на торги в том же раунде, распределить удалось лишь пять.
Число компаний, проявивших интерес, превысило пятьдесят. До обязывающих обязательств дошла лишь горстка. Потому что подпись даётся легко и стоит недорого; а вот инвестиционное решение обходится весьма дорого.
И если посмотреть, где размещаются компании, то на самом деле увидишь, где размещаются государства.
Западное побережье с трубопроводом, тянущимся от Меллиты до Сицилии, — это газовая архитектура Италии. Бассейн Сирт, нефтяное сердце страны, — пространство американского и французского капитала.
Мурзук на юго-западе — это лицо Ливии, обращённое к Сахелю. Платформа Киренаики и морские блоки на востоке — вопрос не только геологии, но и морской юрисдикции.
Капитал приходит с Запада, и подписи ставятся в Триполи. Месторождения и терминалы фактически находятся под зонтиком сил на востоке. А доход делится через Центральный банк в Триполи.
Три отдельные цепочки легитимности пересекаются над одним-единственным баррелем нефти.
Так, в августе этого года в Эз-Завии комплекс, где расположен крупнейший действующий нефтеперерабатывающий завод страны, несколько дней подвергался ударам беспилотных летательных аппаратов; топливный резервуар на миллионы литров сгорел и обрушился, электрическая инфраструктура города была повреждена, государственная нефтяная компания выступила с предупреждением о форс-мажоре.
Урок ясен: владеть нефтяным месторождением недостаточно, чтобы быть энергетической державой. Нужно быть государством, способным защитить свою энергетическую инфраструктуру.
ТРИ ПОРОГА: 2030 – 2045 – 2053
2030 год — это год не мощностей, а защиты. Без единого центрального банка, единого бюджета, единого пула доходов и инфраструктуры, которую можно защитить, никакая цель по баррелям не имеет смысла. Риск этого порога очевиден: компании размещаются, а государство не выстраивается. И тогда страна становится гостьей на собственной земле.
2045 год — порог математический. Концессии «Ваха» истекают в 2050 году; 2045-й — год пересмотра условий, то есть год подлинной переговорной силы. Но главный порог — не нефть. Это вода.
Великая рукотворная река, поддерживающая сельское хозяйство и города Ливии, опирается на невозобновляемую ископаемую воду. Это единственный календарь, который не отсрочить никакой ценой барреля.
А 2053 год — это порог, который уже нельзя измерить баррелями. Вопросы, которые будут заданы в тот день, — не экономические, а цивилизационные: какие города были построены в этой стране? Какие университеты, какие библиотеки? Где поселилось молодое население, что оно произвело, во что поверило?
И здесь обнаруживается самый недооценённый капитал Ливии: её память.
НИ ВОСТОКУ, НИ ЗАПАДУ НЕ ПРИНАДЛЕЖИТ
Та знаменитая притча из суры «ан-Нур» словно произнесена именно для этой географии: масло светильника происходит от благословенного оливкового дерева, не принадлежащего ни востоку, ни западу; это такое масло, которое настолько прозрачно, что готово едва ли не само излучать свет, даже если его не коснётся огонь.
Ни востоку, ни западу не принадлежит.
Для страны, разделённой между своим востоком и своим западом, зажатой между Европой и Африкой, стоящей между Средиземным морем и Сахарой, трудно найти более многозначительную фразу.
Главный вопрос, стоящий перед Ливией, — не в том, выберет ли она восток или запад.
А в том, сумеет ли она выбрать быть собственным деревом.
Поэтому белая олива в этой статье — не ботаническая подробность, а мера.
Развитие страны можно измерить числом баррелей. Но притязание страны на цивилизацию измеряется тем, как она поступает со своим самым редким деревом.
Ливия, способная сберечь это дерево, приумножить его, зарегистрировать его имя географическим указанием и рассказать миру о его масле собственной историей, по сути, проведёт репетицию того, что хочет сделать с нефтью: превратить ресурс в идентичность.
Потому что в истории ни один природный ресурс сам по себе не создал цивилизацию.
Ресурс превращается в богатство, лишь соединившись с разумом; богатство — в государство, соединившись с институтами; государство — в силу, соединившись с производством; сила — в цивилизацию, соединившись с культурой и памятью.
Нефть не обязана быть судьбой Ливии. Нефть может стать тем капиталом в руках Ливии, с помощью которого она перепишет свою судьбу.
И, возможно, вопрос, который эта страна — а может быть, и все мы — должны задать себе, таков:
Когда чёрное масло под землёй иссякнет, останется ли над землёй что-то, что по-прежнему не чернеет?
https://www.5gvirusnews.com/yazarlar/petrolun-otesinde-libya-h1943.html
Перевод с турецкого оригинала.