Хартленд снова пробуждается!
Автор: д-р Нурфер ТЕРДЖАН
Первый акт великого геополитического противостояния XXI века
История не всегда движется с шумом. Порой самые глубокие разломы созревают в тишине, когда карты остаются прежними, границы стоят на месте, а дипломатические протоколы работают с обычной своей учтивостью. Пока государства словно бы стоят на своих местах, в невидимых слоях международной системы баланс сил уже давно начал смещаться. Сегодня мы находимся именно на таком пороге: в начальный момент порядка, внешне стабильного, а в глубине — выстраиваемого заново.
То, с чем мы столкнулись, — не рядовой кризисный цикл международной системы. Вновь открыта для обсуждения сама геополитическая логика, на которой она строилась два столетия. Поэтому не случайно, что два понятия, почти век пролежавшие на полке в стратегических кругах, — Хартленд (Heartland) и Окраинный пояс (Rimland) — внезапно вновь оказались на повестке дня. Работа Хэла Брэндса и Майкла Бекли, опубликованная в журнале Foreign Affairs под названием “Heartland vs. Rimland: The Battle Lines in the War for the Next Global Order”,1 вновь помещает этот классический спор в самый центр современного соперничества великих держав.
На первый взгляд это можно прочесть как возвращение в прошлое. Но дело не в ностальгии. Суть в том, чтобы суметь распознать, какие идеи истории всё ещё сохраняют способность объяснять будущее. Ведь геополитические теории не похожи на вышедшую из моды одежду; порой они молчат целый век, а затем, когда условия созревают, вновь вступают в силу.
В самом начале двадцатого века британский географ Хэлфорд Дж. Маккиндер в своём знаменитом докладе 1904 года “The Geographical Pivot of History” выдвинул новаторское утверждение: центр тяжести мировой политики лежит в труднодоступном внутреннем континенте Евразии.2 В 1919 году в труде Democratic Ideals and Reality Маккиндер ещё раз подчеркнул этот тезис тем знаменитым афоризмом: «Кто правит Восточной Европой, тот владеет Хартлендом; кто владеет Хартлендом, тот повелевает Мировым островом; кто повелевает Мировым островом, тот правит миром.»3 Это была эпоха сухопутной мощи, и Маккиндер возвещал Британии, владычице морей, о пробуждении континента. Самое сильное возражение против этого взгляда прозвучало в разгар Второй мировой войны от американского стратега голландского происхождения Николаса Дж. Спайкмена. По Спайкмену, определяющим было не внутреннее ядро Евразии, а прибрежный пояс, охватывающий его подобно полумесяцу; то есть Окраинный пояс, где сосредоточены население, промышленность и выход к морю. В труде 1944 года The Geography of the Peace он перевернул формулу: «Кто контролирует Окраинный пояс, тот владеет Евразией; кто владеет Евразией, тот держит в руках судьбу мира.»4
От союзной архитектуры Второй мировой войны до доктрины сдерживания (containment) времён холодной войны американская большая стратегия безмолвно несла на себе след этого спора; карта сдерживания, начерченная Джорджем Кеннаном в 1947 году, была, по сути, политическим переводом окраинного пояса Спайкмена.5 Именно здесь и начинается то, на что обращают внимание Брэндс и Бекли. По их мнению, сегодняшняя проблема — это и не только подъём Китая, и не один лишь вызов со стороны России. Суть в том, что Китай, Россия, Иран и Северная Корея, расположенные во внутреннем поясе Евразии, при всём различии их целей, форм режима и приоритетов сходятся в стремлении не укреплять существующий либеральный международный порядок, а подтачивать и преобразовывать его. Авторы определяют эти четыре государства не как единую идеологическую империю, а как «рыхлую, но функциональную лигу ревизионистов, спаянных общей враждебностью к либеральным идеалам и американской мощи».6 Это не монолитная сухопутная империя, какой её представлял Маккиндер; это многоглавая цепь силы, способная создавать скоординированное давление.
Этот диагноз указывает на одно из самых тихих, но самых глубоких преобразований современной геополитики. На протяжении холодной войны блоки определялись идеологиями; сегодня блоки определяются интересами. Государства теперь оказываются в одном строю не потому, что разделяют одно мировоззрение, а потому, что хотят уравновесить одного и того же соперника. Это делает систему гораздо более непредсказуемой. Ведь идеологические союзы со временем институционализируются, и их модели поведения становятся предсказуемыми. Партнёрства же по интересам по мере изменения условий быстро меняют форму, распадаются и создаются заново. Непредсказуемость в сегодняшнем порядке — не сбой, а свойство.
И всё же самое тонкое наблюдение Брэндса и Бекли скрыто в напряжении внутри этого блока. По мнению авторов, этот новый Хартленд «одновременно и свиреп, и хрупок», то есть слишком слаб, чтобы установить устойчивое в экономическом и технологическом отношении превосходство, но достаточно опасен, чтобы порождать краткосрочные кризисы и принуждение.7
Технологический и промышленный потенциал Китая, голая военная сила и ядерное наследие России, региональные прокси-сети Ирана и ядерное сдерживание Северной Кореи читаются как части, дополняющие друг друга. Возникающая картина — не гегемония с единым центром; но это распределённая система давления, способная прощупывать окраинный пояс сразу в нескольких точках.
Здесь есть вторая истина, которую нельзя упускать из виду: геополитика никогда не бывает одной лишь географией. География обретает стратегическую ценность только тогда, когда соединяется с придающими ей смысл экономическим потенциалом, технологическим производством, военной силой и, что важнее всего, политической волей.
Именно это и отличает XXI век от эпохи Маккиндера и Спайкмена. Сегодня, когда внутренние области Евразии вновь набирают вес, борьба идёт уже не только вокруг железных дорог, трубопроводов или морских проходов. Полупроводники, инфраструктура данных, системы искусственного интеллекта, подводные оптоволоконные кабели и сети финансового клиринга тоже стали неотъемлемыми фронтами соперничества. Не случайно Брэндс в своём труде The Eurasian Century рассматривает эту многослойную борьбу в рамках подхода, который читает сушу, море и цифровую сферу вместе, как единую стратегическую шахматную доску.8 Окраинный пояс — это уже не только прибрежная полоса; это одновременно код, протокол и цепочка поставок.
Вопрос, стоящий перед нами, — не тот простой вопрос, который так любят заголовки:
«Началась ли новая холодная война?» Подлинный и более тревожный вопрос таков: можем ли мы по-прежнему читать соперничество великих держав XXI века с помощью понятий XX века?
Указывают ли нам по-прежнему путь сухопутная мощь Маккиндера, окраинный пояс Спайкмена и сдерживание Кеннана; или же мы вынуждены начертить поверх этих карт новые границы алгоритмов и цепочек поставок? Этот цикл статей пойдёт именно по следу этого вопроса. Наша цель — не установить, где государства стоят на карте, а понять, почему они действуют именно так, и как технология, экономика и стратегическая география заново воспроизводят друг друга.
Ибо сегодня вновь приходит в движение не только Евразия. Вновь приходит в движение сама история.
Примечания и библиография
1. Hal Brands & Michael Beckley, “Heartland vs. Rimland: The Battle Lines in the War for the Next Global Order,” Foreign Affairs, 24 Haziran 2026. https://www.foreignaffairs.com/china/heartland-vs-rimland-beckley-brands
2. Halford J. Mackinder, “The Geographical Pivot of History,” The Geographical Journal, Cilt 23, Sayı 4 (1904), s. 421–437.
3. Halford J. Mackinder, Democratic Ideals and Reality: A Study in the Politics of Reconstruction (Londra: Constable, 1919).
4. Nicholas J. Spykman, The Geography of the Peace (New York: Harcourt, Brace and Company,
1944); ayrıca bkz. America’s Strategy in World Politics (1942).
5. “X” [George F. Kennan], “The Sources of Soviet Conduct,” Foreign Affairs, Cilt 25, Sayı 4
(Temmuz 1947), s. 566–582.
6. Brands & Beckley, “Heartland vs. Rimland,” указ. соч. (характеристика авторов «рыхлая лига ревизионистов»
принадлежит этой статье.)
7. О свойстве блока быть «одновременно и свирепым, и хрупким» (fierce and feeble) см. Brands & Beckley, указ. соч. Ср. оценку AEI: https://www.aei.org/op-eds/heartland-vs-rimland/
8. Hal Brands, The Eurasian Century: Hot Wars, Cold Wars, and the Making of the Modern World (New York: W. W. Norton, 2025
https://www.5gvirusnews.com/yazarlar/yeni-kuresel-duzen-savasi-i-h1920.html
Перевод с турецкого оригинала.