Жить в одном мире с разными реальностями
Автор: д-р Нурфер ТЕРДЖАН
Если взглянуть на карту мира, кажется, что ничего не изменилось. Континенты, океаны, столицы — всё на привычных местах. Между тем мир изменился. Причём эта перемена произошла, быть может, гораздо глубже, чем способна показать карта. Мы давно описываем время, в которое живём, словом «многополярное». Это описание нельзя назвать неверным, но оно неполно. Понятие полюса говорит лишь о том, где сосредоточена сила. Однако сегодня смещается не только сила. Меняется и сам взгляд. Мир становится не просто многополярным — он становится многореальным.
Если обозначить это положение одним понятием, таким понятием может стать мультиреализм. Почему бы тогда в этой статье не рассмотреть период, в который мы вступаем, как эпоху мультиреализма? Здесь имеется в виду не то, что истина относительна. Речь о том, что люди и общества, делящие одну планету, всё больше переживают эту планету изнутри отдельных друг от друга реальностей. Истина может быть «одна». Но окон, выходящих на неё, никогда не было так много, и никогда эти окна так мало не смотрели друг на друга. В последние месяцы, и особенно в Нью-Йорке этого сентября, одно за другим проявились события, несущие первые признаки этой новой эпохи.
Стол в Нью-Йорке
21 сентября 2026 года, буквально на полях 81-й сессии Генеральной Ассамблеи Организации Объединённых Наций, был накрыт примечательный стол. На саммите, созванном председателем Европейского совета Антониу Коштой, президентом Кении Уильямом Руто и премьер-министром Канады Марком Карни, Европейский союз, Австралия, Барбадос, Бразилия, Канада, Индия и Кения положили начало инициативе Partners for Multilateralism, то есть «Партнёры за многосторонность». К семёрке учредителей вскоре присоединились ещё шестнадцать подписантов. Турция — в числе этих двадцати трёх сторон, подписавших декларацию.
Достаточно посмотреть, кто сидит за столом. Союз масштаба целого континента, островное государство Карибского бассейна, два больших голоса Глобального Юга, африканская страна и страна с другого края Тихого океана встречаются под одним текстом. Этот стол не создавался как военный альянс, не создавался и как новый блок. Он определяет себя как гибкую платформу сотрудничества, открытую для партнёров из любой части мира. В декларации говорится о международном праве, климате, искусственном интеллекте, глобальном здравоохранении, устойчивых цепочках поставок и более справедливой международной финансовой архитектуре. Общее у этих тем одно: ни одна страна не решит их в одиночку. По словам самой инициативы, цель — не заменить существующую систему новой, а сделать её более представительной, более легитимной и более надёжной. Двадцатый век оставил нам мир альянсов. Двадцать первый же век тихо плетёт мир сетей.
Стол Арендт
В книге «Vita activa, или О деятельной жизни» Ханна Арендт уподобляет общий мир столу, вокруг которого сидят люди. Стол одновременно связывает людей и разделяет их. Он стоит между ними. Он не даёт им навалиться друг на друга, но и не позволяет оторваться друг от друга. По Арендт, странным и пугающим массовое общество делает то, что однажды этот стол исчезает. Люди, сидящие друг против друга в одной комнате, обнаруживают, что между ними больше не осталось ничего, что их объединяло бы.
«Общий мир подобен столу, вокруг которого мы сидим: он и связывает нас друг с другом, и отделяет друг от друга». «Vita activa, или О деятельной жизни» / Ханна Арендт
Не этими ли глазами следует теперь читать столы, которые накрываются сегодня в разных уголках мира? Это не просто дипломатические встречи. Это усилия ради того, чтобы общий мир не исчез. Их накрывают не для того, чтобы все стали одинаковыми. Их накрывают для того, чтобы разные могли остаться за одним столом.
Два этажа одного дома
В те же дни в Нью-Йорке накрывался ещё один стол. Тема этого стола — не границы и не оружие, а неравенство.
Инициатива Международной панели по неравенству, складывающаяся под руководством Южной Африки, Бразилии, Испании и Норвегии, ставит целью создать постоянный механизм, который будет научно отслеживать неравенство доходов и богатства в мире и оценивать данные о вариантах политики. Инициатива была представлена миру 23 сентября на встрече высокого уровня на полях Генеральной Ассамблеи. В числе тех, кто её поддержал, — Африканский союз и Генеральный секретарь ООН Антониу Гутерриш. В центре идеи — нобелевский лауреат, экономист Джозеф Стиглиц. По просьбе президента Южной Африки Сирила Рамафосы Стиглиц возглавил комитет независимых экспертов, подготовивший для «Большой двадцатки» доклад о глобальном неравенстве, и именно этот комитет предложил создать такую панель.
За этим призывом стоят более 1500 экономистов и учёных из более чем ста стран. Дарон Аджемоглу, Тома Пикетти, Мариана Маццукато, Джаяти Гош и бывший министр финансов США Джанет Йеллен — лишь некоторые из этих имён. Людей, пришедших из столь разных традиций мысли, под одним текстом объединяет простое, но потрясающее наблюдение: мы живём на одной планете, но уже не живём в одной экономической реальности.
С одной стороны — мир, где богатство само собой приумножается из поколения в поколение, с другой — мир, где дотянуть до конца месяца есть борьба, которую приходится выигрывать заново каждый месяц. Эти два мира порой живут бок о бок в одном городе, на одной улице, даже на двух разных этажах одного дома. Расстояние между ними — несколько ступенек, но миры, которые они видят, совершенно не похожи друг на друга.
Именно в этой точке мультиреализм перестаёт быть философским понятием и вплетается в ткань повседневной жизни. Он просачивается сначала в экономику, затем в общество, а затем и в то, как люди смотрят друг на друга.
Слон в темноте
Мевляна в «Маснави» рассказывает о слоне, которого привели в тёмный дом. Люди, никогда не видевшие слона, ощупывают его в темноте руками, чтобы узнать, каков он. Тот, кто коснулся хобота, говорит, что слон похож на водосточный жёлоб. Коснувшийся уха уподобляет его вееру, коснувшийся ноги — колонне, коснувшийся спины — трону. Каждый прав в том, чего он коснулся, но ни один не сумел увидеть слона целиком. Мевляна завершает рассказ так: будь у каждого в руке свеча, различие в их словах исчезло бы.
Смысл вкратце таков: «Моё окно выходит в мир; но мир не сводится к моему окну».
Кажется, сегодня эту фразу нужно сказать не только отдельным людям, но и обществам, и государствам… Одно из древнейших заблуждений человечества — принимать видимое из своего окна за весь мир. У Востока один горизонт, у Запада — другой. Представление Севера о развитии и нужды Юга нельзя изложить одной и той же фразой. То, что Гадамер называл «слиянием горизонтов», — это не стирание одних горизонтов другими, а их расширение через соприкосновение друг с другом.
Глобализация оставила нам любопытное наследие. Она связала мир, но не сделала миры похожими. Наши телефоны, наши аэропорты, наши кофейные чашки стали похожи. А вот наши жизни — нет. Потому что быть связанными не означало быть равными, не означало и договориться.
Безмолвная карта алгоритмов
В последние годы к этой картине добавился новый слой: алгоритмическая реальность.
Два человека могут жить в одном городе, говорить на одном языке, в одно и то же утро выйти на одну и ту же улицу. Но стоит им взглянуть на экран в руке, как они входят в две разные вселенные. Новость, которую один видит постоянно, другой не видит вовсе. Тревоги, встречающей одного каждый день, в мире другого нет совсем. Вопрос, о котором один говорит «так думают все», в повестку другого никогда не попадал. Уолтер Липпман ровно век назад говорил о расстоянии между миром вне нас и «картинами в наших головах». Сегодня эти картины рисуем уже не только мы. Существует невидимая архитектура, которая отбирает, выстраивает и умножает их за нас. Раньше люди думали по-разному об одной и той же реальности. Теперь они всё больше думают внутри разных реальностей. Это не малое различие — возможно, это один из самых глубоких социологических разломов нашей эпохи. Когда истончается общая реальность, истончается и общий язык. Когда истончается общий язык, труднее становятся переговоры. А там, где нет переговоров, остаётся лишь язык силы.
От блока к сети
Другие поиски, наблюдаемые в этом году на международной сцене, тоже показывают разные лица того же преобразования.
В мае этого года на Копенгагенском саммите демократии бывший генеральный секретарь НАТО Андерс Фог Расмуссен предложил формат координации под названием Democracies-7 (D7) между Австралией, Канадой, Европейским союзом, Японией, Новой Зеландией, Южной Кореей и Соединённым Королевством. Это ещё не созданная структура. Это идея, направленная на то, чтобы демократии среднего масштаба могли теснее работать вместе в таких областях, как торговля, технологии, критически важное сырьё, оборона и экономическая безопасность.
Самая примечательная сторона предложения — принцип, названный «экономической статьёй 5» и предусматривающий совместный ответ на экономическое давление, направленное против одного из участников. А в сентябре, в тот самый день, когда в Нью-Йорке были учреждены «Партнёры за многосторонность», Индия и страны Вышеградской группы впервые встретились на уровне министров иностранных дел. Министр иностранных дел Индии С. Джайшанкар и министры председательствующей Словакии, а также Польши, Чехии и Венгрии обсудили в этом новом формате, получившем название «V4+Индия», широкую повестку — от торговли и инвестиций до технологий, от устойчивых цепочек поставок до обороны и безопасности, от образования до связей между людьми. На столе были также обновление многосторонней системы и вопросы, касающиеся развивающихся стран.
Всё это можно читать как не связанные между собой новости. Но стоит немного отступить и взглянуть — проступает иной узор. Страны уже спрашивают не только «В каком я блоке?», они всё чаще спрашивают «В каком вопросе и с кем я могу идти одной дорогой?» В мире блоков отношения определяла идентичность. В мире сетей отношения определяет вопрос. Страна может стоять рядом с одной группой в вопросах климата, с другой — в торговле, с совсем иными партнёрами — в технологиях. Это может показаться непоследовательностью, но именно такой, возможно, и является ткань нового мира.
В поисках новых слов
Быть может, главная трудность в том, что мы пытаемся понять новый мир словами (понятиями) старого мира. Восток и Запад, Север и Юг, центр и периферия, развитые и развивающиеся, союзник и соперник… Эти двоичности когда-то облегчали нам чтение мира. Сегодня мир переливается через края этих двоичностей.
Островное государство Карибского бассейна и союз масштаба континента могут поставить подписи под одним текстом. Индия может, с одной стороны, нести голос Глобального Юга, а с другой — накрывать новые столы с Центральной Европой. Бразилия может, с одной стороны, быть в числе зачинателей нового глобального механизма по неравенству, а с другой — в числе учредителей стола, накрытого ради обновления многосторонней системы.
Ортега-и-Гассет говорил, что всякий взгляд есть взгляд откуда-то и что к истине можно приблизиться лишь суммой этих взглядов. Новый мир может строиться не вокруг единственного центра. Он может сложиться как сеть, в которой соприкасаются множество центров, историй и реальностей.
И всё же у этой картины есть тень. Множественная реальность может породить плюрализм, но может породить и раздробленность. Если каждое общество замкнётся лишь в собственном повествовании, если каждый актор будет считать истиной лишь собственный взгляд, если каждый человек будет верить лишь в тот мир, который показывает его экран, мультиреализм приведёт нас не к богатому многообразию, а к островам реальности, совсем не соприкасающимся друг с другом. Чем больше становится островов, тем шире и море между ними.
Поэтому многосторонность не выглядит одним лишь методом дипломатии. Она всё больше превращается в вопрос цивилизации. Дело не в том, чтобы все думали одинаково. Дело в том, чтобы думающие по-разному не вставали из-за одного стола и могли вместе беречь минимальную этику совместного владения одним миром.
Одно небо
Возможно, человечество заново вспоминает очень древнее знание. Разве река принадлежит только той стране, через которую течёт? Эпидемия не спрашивает паспорта. У атмосферы нет таможенных ворот. Последствия искусственного интеллекта, разработанного в одной лаборатории, расходятся по всем континентам. Экономические потрясения не обращают внимания на линии на карте. И когда неравенство углубляется в каком-то обществе, оно не остаётся заботой одних лишь обездоленных. Оно затрагивает доверие, общественный мир и, наконец, саму почву совместной жизни.
Мы не знаем, сколько из накрываемых сегодня столов окажутся долговечными. Одни превратятся в институты, другие будут забыты, третьи останутся лишь на одном фотокадре. Но за всеми ними стоит один и тот же безмолвный вопрос: могут ли люди и общества, живущие в столь разных реальностях, вместе нести ответственность за один и тот же мир?
Пожалуй, это и есть большой вопрос нашей эпохи. Грядущие годы будут определяться не только тем, кто сильнее, но и тем, чья реальность увидена, чей голос услышан и кому нашлось место за столом.
Люди в тёмном доме Мевляны не смогли бы постичь слона целиком, убеждая друг друга. Им нужно было не заставить друг друга замолчать, а поставить посередине свечу — и просветлеть!
А ведь чем была цивилизация? «Она была добром… Она была дружбой… Она была трудом… Цивилизация не была тем, чтобы все смотрели из одного окна. Цивилизация была тем, чтобы смотрящие из разных окон не забывали, что живут под одним небом.»
Заметки в синеве Ветреного города
https://www.5gvirusnews.com/yazarlar/multirealizm-cagi-h1974.html
Перевод с турецкого оригинала.