Но по кому прошлась эта обувь?
Автор: д-р Нурфер ТЕРДЖАН
Некоторые древние традиции не говорят долго. Они кладут перед человеком предмет и умолкают.
То, что обувь умершего оставляют на пороге, а оставшуюся после него одежду раздают, не задерживая надолго, не следует читать лишь как старинный обряд, связанный со смертью. В этом заключено гораздо более потрясающее знание о жизни: ушёл ещё один человек. Всё, что он носил на себе, остаётся в мире.
Его обувь…
Его одежда…
Его дом…
Его стол…
Его должность…
Его звание…
Накопленное им богатство…
Двери, которые перед ним открывались…
Все эпитеты, которые он прибавлял перед своим именем и после него…
Через какое-то время всё это растворяется в мире других людей.
Но, возможно, главный вопрос не в том, останется ли всё это после нас.
Главный вопрос таков: какими людьми мы были, пока добивались всего этого? Можно ли будет вспомнить о нас как о человеке?
Потому что недостаточно смотреть на оставленную на пороге обувь и думать лишь: «она больше не будет ходить».
Нужно посмотреть ещё и на подошву.
Где прошла эта обувь при жизни?
И что ещё важнее:
По кому она прошлась?
Те, кто остался под подошвой!
В конце жизни человек не должен спрашивать себя только: «Что я приобрёл?» — либо он из тех, кто не спрашивает вовсе…
Возможно, есть вопросы гораздо тяжелее:
Чьими знаниями я воспользовался, чтобы подняться?
Чью идею я нёс как свою собственную?
Поверх чьего труда я написал своё имя?
Чей проложенный путь я выдавал за собственный успех?
Чью мысль я использовал, а затем сделал её автора невидимым?
Чьи знания я взял и, не замечая этого человека, создал себе превосходство?
И кого я когда-то раздавил подошвой той обуви, что оставил на пороге?
Не знаниями ли человека, которого я раздавил и потом перестал замечать, я добился превосходства?
Не его ли трудом я укрепил своё положение?
Не его ли идеей я придал себе блеск?
Не принял ли я его молчание за собственный талант?
Не выдал ли я то, что он был вынужден отступить, за собственное восхождение?
Именно здесь начинается подлинная встреча человека с самим собой.
Потому что ни один успех не измеряется только результатом.
У пути к успеху есть и своя нравственность.
Человек может подняться очень высоко; но пока он не скажет, на чьи плечи наступал, поднимаясь, история этой высоты не завершена.
Человек может знать очень много; но в тот миг, когда он забывает, какая часть его знаний получена из труда других, знание перестаёт быть добродетелью и превращается в орудие превосходства.
Человек может достичь высокой должности; но если должность, возвеличивая его, умалила его совесть, можно ли говорить о подлинном восхождении?
Сиять чужим светом
Это одна из самых невидимых несправедливостей нашего времени.
Теперь люди могут потреблять не только материальный труд друг друга, но и знания, идеи, понятия, опыт, круг связей и даже мечты.
Человек годами размышляет.
Исследует.
Развивает идею.
Создаёт проект.
Вырабатывает понятие.
Прокладывает путь.
А затем приходит кто-то с более высокой должностью, более заметным именем или более широкими возможностями; он берёт эту мысль, помещает её в свой собственный мир и со временем делает подлинного автора идеи невидимым.
Возникает очень странная форма воровства:
Вещи не украдены.
Деньги не взяты.
Но умственный труд человека лишён своего места.
Более того, тот, кто это делает, со временем может даже поверить, что эта мысль действительно принадлежит ему.
Потому что власть заставляет молчать не только других.
Иногда она переписывает и собственную память человека.
Именно здесь проявляется самая опасная сторона должности.
Должность даёт человеку не только полномочия; она может дать и иллюзию, будто труд окружающих людей — это его собственный свет.
Между тем сиять, направив на себя чужой свет, — не значит обрести просветление.
Человек после должности
Одно из величайших заблуждений современного человека — принимать место, которое он занимает, за самого себя.
Должность он принимает за свою личность.
Звание — за мудрость.
Богатство — за ценность.
Толпу вокруг себя — за авторитет.
Вынужденное уважение, которое ему оказывают, он принимает за любовь.
А потом однажды должность заканчивается.
Имя на двери меняется.
Звонков становится меньше.
Толпа расходится.
И остаётся человек.
В тот день возникает гораздо более трудный вопрос:
Кто я без своей должности?
Какая часть оказываемого мне уважения относилась ко мне, а какая — к креслу, в котором я сидел?
Был ли я действительно силён или сильным было учреждение, стоявшее за мной?
Был ли я действительно знающим или присвоил себе знания окружавших меня людей?
Был ли я действительно успешным или стал лишь видимым лицом невидимого чужого труда?
Это непростые вопросы.
Но самые ценные вопросы, которые человек может задать себе, чаще всего не те, что успокаивают, а те, что тревожат.
Когда раздают одежду
Поэтому и то, что оставшуюся одежду раздают в короткий срок, — очень сильный символ.
Ведь одежда — это та идентичность, которую человек показывает внешнему миру.
Но однажды эта одежда переходит на другое тело.
Ваш пиджак — на чужих плечах.
Ваши часы — на чужом запястье.
За вашим столом сидит другой.
Ваша визитная карточка больше недействительна.
На двери вашего кабинета — другое имя.
Люди, которые вчера вставали при вашем появлении, сегодня входят в кабинет другого человека.
Так жизнь учит человека очень суровой, но очень простой истине:
Большая часть того, чем мы владеем, на самом деле нам не принадлежит; это лишь дано нам в пользование на время.
Что же тогда является нашим подлинным достоянием?
Возможно, лишь то, как мы вели себя в течение этого времени.
Что должен накапливать человек?
Если обувь останется на пороге…
Если одежду раздадут…
Если должности будут переданы…
Если у богатства сменится хозяин…
Умножению чего человек должен посвятить свою жизнь?
Возможно, неверный вопрос нашего времени звучит так:
«Как высоко я могу подняться в жизни?»
А настоящий вопрос должен быть иным:
«Во что я превращусь, поднимаясь?»
Потому что восхождение само по себе не добродетель.
Подняться можно и столкнув вниз другого.
Подняться можно и воспользовавшись чужой идеей.
Подняться можно и стоя рядом с сильными, не замечая слабых.
Должность можно сохранить не только говоря там, где следует молчать, но и молча там, где следует говорить.
Следовательно, дело не в том, как высоко поднялся человек.
Дело в том, сколько своей человечности он сумел взять с собой, поднимаясь на эту высоту.
Однажды наша обувь останется на пороге
Взглянем же снова на ту старую картину.
Дверь.
Порог.
Пара обуви.
И человек, который уже не вернётся.
Но на этот раз посмотрим на обувь иначе.
На её подошвах не только дорожная пыль.
Там и нравственность нашей жизни.
Возможно, чей-то труд…
Возможно, молчание сломленного человека…
Возможно, друг, которого мы не заметили…
Возможно, коллега, чьей идеей мы воспользовались…
Возможно, тот, кого мы забыли поблагодарить…
Возможно, человек, которого мы раздавили ради восхождения…
А возможно, и тот, кому мы не воздали должного, хотя это было в наших силах.
И вот великий вопрос, который следует задать в конце жизни, — это не только:
«Что я оставил?»
Есть ещё один вопрос:
«Кого я оставил позади, добывая то, что оставляю?»
Не сколько денег я заработал:
Не ущемил ли я чьих-то прав, зарабатывая эти деньги?
Не как высоко я поднялся:
На чьё плечо я наступил, поднимаясь?
Не сколько знаний я приобрёл:
Остался ли я верен источникам своих знаний?
Не сколько людей меня знало:
Могли ли те, кто знал меня близко, чувствовать себя в безопасности перед моей силой?
Не насколько блестящим я казался:
Какая часть света, которым я сиял, действительно принадлежала мне?
И, возможно, самый тяжёлый из всех:
Чьими знаниями я воспользовался и кого перестал замечать, чтобы утвердить своё превосходство; чей труд я сделал невидимым, чтобы придать блеск своей должности?
Потому что подлинное наследие человека состоит не только из сделанного им добра.
Оно состоит и из памяти о том, что и кому он сделал.
Однажды вся наша одежда будет роздана.
Наши должности перейдут к другим.
Наши имена снимут с дверей.
Наша обувь останется на пороге.
Но в памяти людей, которых мы оставим после себя, продолжит жить другая запись:
Что мы делали, когда нам была дана власть.
Присваивали ли мы чужой труд, когда он оказывался перед нами, или называли имя его автора.
Растаптывали ли мы того, кто слабее нас, когда встречали его на пути.
Делали ли мы человека, знаниями которого воспользовались, ступенью своего восхождения или воздавали ему должное и шли рядом с ним.
Потому что величие человека определяется не тем, над сколькими людьми он возвысился, а тем, права скольких людей он сумел сберечь, поднимаясь.
И, возможно, всю древнюю мудрость мы можем заново прочесть в одном-единственном образе:
Обувь остаётся на пороге.
Но дело не в том, что обувь остаётся там.
Главное вот в чём:
По кому прошлась эта обувь, пока не оказалась там, рядом с кем она шла и какой след оставила за собой?
Уходя из мира, человек не может унести с собой свою обувь.
Но и след, оставленный под подошвой, он стереть не может.
Поэтому величайшая цель жизни — не просто добиться успеха, а суметь прожить так, чтобы внутри истории нашего успеха не осталось чужой растоптанной истории.
Заметки из синевы Ветреного города
https://www.5gvirusnews.com/yazarlar/ayakkabilar-esikte-kalir-h1948.html
Перевод с турецкого оригинала.