Тихое насилие одиночества
Автор: д-р Нурфер Терджан
Некоторые смерти бывают шумными. Слышны сирены. Люди бегут. Выходят новости. Кто-то требует ответа, кто-то скорбит.
А некоторые смерти — тихие.
Настолько тихие, что должны пройти дни, а порой и гораздо больше времени, прежде чем станет ясно, что человек умер.
У японцев есть для этого слово, от которого пробирает дрожь: Кодокуси.
В самом простом значении — «одинокая смерть».
Когда человек умирает у себя дома, рядом с ним никого нет, и его смерть замечают лишь спустя какое-то время… Но кодокуси на самом деле говорит не столько о смерти, сколько о жизни.
Потому что главный вопрос таков:
Как может человек стать настолько одиноким, что его отсутствия не заметят целыми днями, — в городе, где живут миллионы; на улице, по которой проходят сотни людей; в одном из многоэтажных, хорошо охраняемых домов современной жизни, фасад которого утеплён лучшими материалами и где на каждом этаже дверь в дверь живут по меньшей мере две семьи; в самом центре тысяч цифровых связей?
Мы слой за слоем изолировали свои здания, чтобы защитить их от холода, жары и шума внешнего мира. Наши стены стали толще, двери — крепче, системы безопасности — совершеннее. Но, сами того не заметив, мы изолировали и человека от человека.
Быть может, величайшая ирония современного города скрыта именно здесь:
Доводя до совершенства утепление наших домов, мы утратили тепло нашего соседства. Быть может, именно здесь начинается одна из самых тяжёлых, но и самых невидимых форм насилия нашей эпохи:
Тихое насилие.
Насилие, при котором никто никого не бьёт, ни на кого не кричит, никому не угрожает; но при котором люди понемногу уходят из жизни друг друга.
Которое начинается с закрывающихся дверей…
Продолжается тем, что телефон звонит всё реже…
Растёт оттого, что «как-нибудь увидимся» так никогда и не сбывается…
И наконец завершается тем, что разница между присутствием и отсутствием человека становится для общества неощутимой.
Не одиночество, а когда у человека никого не остаётся
Одиночество и уединение — не одно и то же. Порой, оставшись наедине с собой, человек находит себя. Он думает, читает, творит, обращается к своему внутреннему миру. Значительная часть философии, искусства, поэзии и созерцания родилась именно из такого уединения.
Беда не в том, чтобы уметь оставаться одному, а в том, чтобы остаться без единого близкого человека. Ведь это не просто отсутствие людей вокруг вас.
Это когда никто о вас не беспокоится. Когда ваш голос больше не находит отклика в мире другого человека. Когда некому заметить, что однажды утром вы не раздвинули шторы. Когда нет руки, которая постучит в вашу дверь, если вы три дня не отвечаете на телефон.
И, быть может, ещё тяжелее другое:
Когда через какое-то время и вы привыкаете не стучать ни в чью дверь.
Вот в этой точке одиночество перестаёт быть личным чувством и превращается в общественную проблему.
Бездонная яма будущего
Говоря о будущем, мы обсуждаем искусственный интеллект, климатический кризис, войны, энергетические ресурсы, экономику и технологии.
Но перед человечеством тихо растёт ещё одна яма:
Одиночество!
Причём эта яма не производит шума.
Она растёт в тишине.
Современный человек хочет быть всё более независимым:
Ни в ком не нуждаться…
Ни перед кем не отчитываться…
Не нести ничьей ноши…
Никому не позволять вмешиваться в свою жизнь…
Очевидно, что в известной мере всё это — завоевания свободы.
Но трагедия современности проявляется в другом: мы начали путать независимость с отсутствием связей.
Желая освободиться, мы пытаемся избавиться друг от друга.
Между тем одни узы порабощают человека, а другие удерживают его в жизни.
Звонок матери…
Вопрос друга: «Ты где?»…
Стук соседа в дверь…
Стул, оставленный для вас за столом…
То, что кто-то вас ждёт…
Ничто из этого не является технологическим достижением.
Но, быть может, то, что мы называем цивилизацией, — это и есть сумма всего этого.
Заблуждение «Я ни в ком не нуждаюсь»
Наша эпоха не только научила нас жить в одиночку; она ещё и превратила умение обходиться без других в показатель успеха.
«Стой на собственных ногах».
«Ни от кого не завись».
«Свою проблему решай сам».
«Никому не будь в тягость».
«Будь сильным».
За этими фразами, которые на первый взгляд кажутся разумными, незаметно вырастает иное представление о человеке: идеальный человек — тот, кто ни в ком не нуждается.
Между тем такого человека никогда не существовало.
С момента рождения мы нуждаемся в чужих руках.
Говорить мы учимся у других.
Знания получаем от предыдущих поколений.
Заболев, мы нуждаемся в чужой заботе.
Состарившись, мы вновь приближаемся к милосердию других.
А когда мы умираем, даже наше тело уносят другие!
И начало, и конец человеческой жизни — в руках других людей.
И всё же посреди жизни мы рассказываем себе странную сказку:
«Я ни в ком не нуждаюсь».
Между тем нуждаться — не изъян.
Нуждаться — одно из условий того, чтобы быть человеком.
От города аль-Фараби к городу кодокуси
Именно здесь стоит заново прочесть аль-Фараби.
В учении аль-Фараби о добродетельном городе человек — не то существо, которое способно достичь совершенства и счастья целиком в одиночку. Человек нуждается в других людях; взаимопомощь — необходимость не только экономическая, но и относящаяся к самому бытию человека.
А теперь перенесём эту мысль в сегодняшние мегаполисы.
Миллионы людей живут бок о бок.
Но жить бок о бок не значит жить вместе.
Мы едем в одном лифте, но не знаем имён друг друга.
Мы проходим по одному коридору, но не знаем, за какой дверью находится больной старик.
Мы пишем сотни сообщений в чате одного дома, но не беспокоимся о соседе, которого не видно уже три дня.
Быть может, города будущего следует измерять не высотой их небоскрёбов, а таким вопросом:
Когда человек исчезает, через какое время город это замечает?
Быть может, более потрясающего мерила для цивилизации нет.
Ибн Хальдун: даже хлеб нельзя произвести в одиночку
Объясняя человеческие сообщества, Ибн Хальдун исходит из того, что человек не может поддерживать свою жизнь в одиночку.
Даже хлеб, который съест человек, невозможно произвести одному.
Кто-то выращивает семя.
Кто-то возделывает землю.
Кто-то перевозит урожай.
Кто-то мелет.
Кто-то месит тесто.
Кто-то растапливает печь.
Даже за крошечным куском хлеба на столе стоит невидимая цепь людей.
Значит, фраза «Я ни в ком не нуждаюсь» — большая иллюзия не только психологически, но и социологически.
Все мы живём на невидимом труде друг друга.
Цивилизация — это искусство восполнять наши нужды существованием друг друга.
Но современный город сделал эту взаимность невидимой.
Мы видим хлеб; земледельца мы не видим.
Мы видим заказ; человека, который его несёт, мы не видим.
Мы видим старика в подъезде; его истории мы не знаем.
Мы всё чаще знаем людей не по их существованию, а по их функциям.
Так общество понемногу превращается из сообщества людей в сеть услуг.
Надзора стало больше, присмотра — меньше
Прежде сосед был молчаливым свидетелем повседневной жизни.
Утром он видел, что ваша штора раздвинута.
Вечером замечал, что у вас не горит свет.
Если вы болели, он стучал в вашу дверь.
Сегодня мы живём в охраняемых жилых комплексах.
У нас есть камеры.
У нас есть цифровые замки.
У нас есть умные двери.
У нас есть видеодомофоны.
Но порой нет никого, кто по-настоящему нас видит.
Ирония нашей эпохи, пожалуй, умещается в одну фразу:
Надзора стало больше, присмотра — меньше.
Камеры повсюду, но друг на друга мы смотрим реже.
Наш телефон знает, где мы находимся.
Алгоритм знает, какую музыку мы любим.
Банк знает, что мы покупаем.
Социальные сети знают, какие люди нас интересуют.
Но человек, живущий в соседней квартире, не знает, что мы три дня не выходили из дома.
О нас производится всё больше данных, а число людей, которые нас по-настоящему знают, может уменьшаться.
Тысячи подписчиков — и дверь, в которую никто не стучит
У человека могут быть тысячи подписчиков.
Каждое утро он может видеть жизнь сотен людей.
Он может состоять в десятках чатов.
Его фотография может получить сотни лайков.
Но когда он заболеет, у него может не оказаться ни одного человека, который постучит в его дверь.
Быть «онлайн» и присутствовать в чьей-то жизни — не одно и то же.
Эмодзи-сердечко — это не рука, положенная на плечо.
Сообщение «выздоравливай» — это не стук в дверь.
Подписчик — не друг.
Уведомление — не значит, что о тебе вспомнили.
И даже если алгоритм вспоминает о вас каждый день, это не значит, что о вас беспокоится человек.
Взглянуть в лицо одиночеству, которое мы выбираем
Но сваливать всю вину на технологии, город или современную жизнь было бы слишком просто.
Мы должны взглянуть в лицо более неудобному вопросу:
Не мы ли сами строим часть этого одиночества?
Мы хотим дружбы, но не хотим отдавать время, которого дружба требует.
Мы хотим семьи, но не хотим терпеть.
Мы хотим, чтобы нас любили, но не хотим нести чужую ношу.
Мы хотим, чтобы нас понимали, но терпения слушать у нас всё меньше.
Мы хотим, чтобы о нас помнили, но сами не звоним.
Мы хотим солидарности, но не хотим, чтобы кто-то касался границ нашей жизни.
А потом спрашиваем: почему мы так одиноки?
Быть может, истина, от встречи с которой мы уклоняемся, такова: в бездонную яму будущего нас не только столкнули; часть её камней мы уложили собственными руками.
Одиночество не начинается в один день
Самое пугающее в кодокуси — не смерть.
Потому что смерть — это последняя сцена.
История началась гораздо раньше.
Быть может, много лет назад не состоялся один телефонный разговор.
Одной дружбой пренебрегли.
Одна семейная связь проиграла гордости.
Один человек отступил, сказав себе: «Не буду беспокоить».
Другой ждал, думая: «Всё равно позвонит».
Мелкие упущения жизни со временем превратились в большие молчания.
Одиночество чаще всего приходит не драматично.
Оно приходит миллиметр за миллиметром.
Сначала за столом становится на один стул меньше.
Потом на одно имя меньше в телефонной книге.
Потом на одного человека, который звонил по праздникам.
Потом на одного человека, который спрашивал: «Как ты?»
И в конце концов человек привыкает к собственной тишине.
Быть может, это и есть самая опасная стадия:
Когда одиночество уже не ощущается как одиночество.
Кто виновник тихого насилия?
Так кто же совершает это насилие?
Государство?
Город?
Экономический порядок?
Технологии?
Семья?
Сам человек?
Быть может, все понемногу.
Быть может, никто в отдельности.
Потому что самое страшное в тихом насилии — то, что у него чаще всего нет явного виновника.
Никто не хотел, чтобы этот человек остался один.
Никто сознательно его не бросал.
Просто все немного заняты.
У кого-то работа.
У кого-то совещание.
У кого-то ребёнок.
У кого-то карьера.
У кого-то своя проблема.
У каждого есть в высшей степени уважительные причины.
Но из суммы всех этих уважительных причин порой получается страшный итог:
Человек, у которого никого нет.
Быть может, нравственный тупик современного общества начинается именно здесь: можем ли мы все быть ответственны как общество в мире, где по отдельности никто не виноват?
Спиноза: некоторые люди умножают нас для жизни
Барух Спиноза не мыслит человека замкнутым островом, оторванным от мира. Человек живёт во встречах; одни встречи увеличивают нашу способность существовать и действовать, другие — уменьшают её.
Если перенести это на сегодняшнее одиночество, получается глубокий вывод: некоторые люди умножают нас для жизни.
Получасовой разговор с другом…
Одна-единственная фраза, сказанная учителем ученику…
Ребёнок, взявший за руку пожилого человека…
Сосед, постучавший в дверь…
Кто-то, сказавший без всякого повода: «Я подумал о тебе»…
Экономическую ценность этого невозможно подсчитать.
В валовом национальном продукте этому нет соответствия.
На бирже у этого нет цены.
В таблицах производительности этого не видно.
Но, быть может, подлинный капитал человеческой жизни — именно это:
Встречи.
Потому что одни люди проходят мимо нас.
А другие приумножают наше бытие.
Новая этика одиночества
Быть может, отныне нам не следует говорить о морали только через «не делать зла».
Я никого не убил.
Я никого не обманул.
Я не присвоил чужого.
Я никому не причинил вреда.
Конечно, всё это важно.
Но достаточно ли этого?
Быть может, к морали нашей эпохи нужно добавить другие вопросы:
Чьё одиночество я заметил?
Чей голос я по-настоящему выслушал?
Чьё отсутствие я заметил?
В чью дверь я постучал?
В чьей жизни я был рядом — не только тогда, когда этот человек был нужен мне, но и не ожидая ничего взамен?
Потому что добро — это не только не делать зла.
Иногда добро — это быть рядом.
Величайшая роскошь будущего
В ближайшем будущем технологии, возможно, смогут удовлетворять многие наши потребности.
У нас могут быть помощники на основе искусственного интеллекта.
У нас могут быть беспилотные автомобили.
Наши роботы смогут готовить еду.
Наши дома смогут следить за нашим здоровьем.
Наши часы смогут измерять ритм сердца.
Наш холодильник сможет заказывать недостающие продукты.
Но вся эта технология не может произвести одного:
Времени, которое один человек добровольно уделяет другому.
Потому что время — единственное богатство, которое человек не может вернуть.
Когда кто-то отдаёт вам два часа, он на самом деле отдаёт два часа своей жизни.
Быть может, подлинное богатство будущего будет измеряться не числом вещей, которыми мы владеем, а двумя простыми вопросами:
Сколько людей постучат в вашу дверь, когда ваш телефон отключится?
И, что ещё важнее: в двери скольких людей постучите вы?
Тест на цивилизацию
Быть может, нам больше не следует измерять города только доходом на душу населения, протяжённостью метро, числом небоскрёбов, скоростью интернета и инвестициями в технологии.
Нужно подумать и о других показателях:
Раз в сколько дней пожилой человек разговаривает с другим человеком лицом к лицу?
Сколько раз в неделю ребёнок садится за один стол со своей семьёй?
Знают ли люди, живущие в одном доме, имена друг друга?
Когда человек заболевает, сколько людей это заметит?
И, быть может, самое важное:
Когда человек умирает, через какое время замечают его отсутствие?
Вот такую страшную линейку кодокуси кладёт перед цивилизацией.
Технологическая развитость общества — это одно.
Его человеческая развитость — другое.
Последняя дверь
Представьте себе человека будущего.
Чрезвычайно образованный.
Экономически независимый.
Окружённый технологиями.
За считаные секунды получает доступ ко всем знаниям мира.
У него тысячи цифровых связей.
Но когда наступает вечер, на его столе стоит одна тарелка.
На экране телефона сотни имён, но позвонить некому.
Приложение для здоровья следит за сердцебиением, но некому спросить, отчего на сердце стало тяжело.
И однажды его сердце останавливается.
Умный дом продолжает работать.
Интернет подключён.
Счета оплачиваются автоматически.
Алгоритмы продолжают производить данные.
Город снаружи течёт на полной скорости.
Но внутри человека больше нет.
И никто этого не замечает.
Быть может, самое тяжёлое из того, что говорит нам кодокуси, — вот что:
Величайшей опасностью, с которой человечество может столкнуться в будущем, может оказаться не смерть.
А то, что смерть человека не оставит пустоты ни в чьей жизни.
Вот тогда одиночество перестаёт быть личной болью.
Оно превращается в кризис цивилизации.
Быть может, великой катастрофой будущего станет не очеловечивание машин.
А то, что люди станут машинами по отношению друг к другу.
Нам удалось связать воедино весь мир.
Теперь мы должны задать себе гораздо более трудный вопрос:
Сумели ли мы связать человека с человеком?
Ответ, быть может, находится не на серверах технологических компаний, а за дверью, в которую мы давно не стучали.
Потому что иногда, чтобы заново построить цивилизацию, не нужны великие манифесты.
Достаточно одного звонка.
Достаточно пододвинуть стул.
Достаточно поставить на стол ещё одну тарелку.
Достаточно позвонить человеку, которому мы давно не звонили.
Достаточно постучать в дверь.
И, быть может, человечество посреди всего своего технологического великолепия должно вновь вспомнить смысл двух слов:
«Я здесь».
Но прежде нужно задать ещё один вопрос:
«А ты ещё там?»
Потому что подлинный распад общества начинается не с того, что люди умирают.
Он начинается с того, что они перестают замечать отсутствие друг друга.
Заметки из синевы ветреного города
https://www.5gvirusnews.com/yazarlar/kodokushi-gelecegin-dipsiz-cukuru-h1953.html
Перевод с турецкого оригинала.